И Коля сразу меня тычком под бок — ширь! — и я гаркаю что есть мочи; во всю, как говорится, ивановскую:

— Сла-а-ава!

Спиридоныч даже за столом привскочил, вздрогнул:

— Эк тебя прохватило! Но — ничего… Молодец! Молодец!

Наши все, будто и их похвалили, хозяину кланяются, хозяйке кланяются, продолжают бойко, весело:

А во двор-то вам бурёночка Пускай приведет рыжего телёночка, А свинушка — поросят Штук сто пятьдесят! Все — рыльца пятачками И хвостики — крючками!

И опять Коля — ширь! толк! — меня, а я про поросят, про ихние пятачки, про ихние хвостики-крючки заслушался, ну и заместо «славы» сам радостно, сам ото всей душеньки верезгнул:

— Хрю-хрю! Хрю-хрю! Хрю-хрю!

Хор смешался. Нина, отпихнув Колю, собралась стукнуть мне по затылку, да глянула на Ивана Спиридоныча, а он так весь от смеха на столешницу и повалился.

— Ну, — говорит, — мальчонка и артист! Ну и — потрафил! Выдал такое «хрю-хрю», что мне и въявь показалось: я на полторы сотни поросят разбогател… Валяйте, певцы-удальцы, дальше!

Наши приопомнились, успокоились, давай «валять» дальше:

А еще вам — медовых коврижечек Да в придачу-то к ним — ребятишечек! И ребяток не просто пригоженьких, А на вас на обоих По-хо-жень-ких!

И уж тут-то я, услыхав про ребятишечек, никаких тычков-сигналов дожидаться не стал, а самочинно закричал:

— Слава! Слава! Пускай все так и будет, как в песенке!

Иван Спиридоныч из-за стола выскочил, меня обнял, усами уколол, поцеловал, поднял на руках высоко:

— Вот за такое пожелание благодарю особо крепко!

И вижу, глаза у него радостные, да что-то в них и похожее на слезинку проблеснуло, и он ее мигом смахнул, кричит: